Глобализация является одной из наиболее существенных особенностей развития современной цивилизации. Проявление ее многогранны: от всё большей роли транснациональных компаний в развитии экономики различных стран до распространения на такие сферы как культура, спорт и др. Собственно уже сейчас внутренний валовой продукт (ВВП) ряда корпораций и фирм существенно превышает ВВП средних и даже крупных государств, а возникновение Интернета, развитие современных средств транспорта, связи и телекоммуникаций существенно стирает грани между государствами.

Имеются различные подходы в объяснении причин глобализации: от “заговора золотого миллиарда”, требующего для своих корпораций всё новых рынков сбыта и эксплуатирующего “остальной мир”, до точки зрения, что глобализация – это современный этап развития мировой цивилизации, являющийся следствием перманентной научно-технической революции.

Настоящее сообщение имеет своей целью не столько ответ на вопрос о причинах глобализации, сколько попытку анализа развития науки как мирового информационного процесса в эпоху глобализации. Принципиальной особенностью модели науки как мирового информационного процесса является возможность количественного анализа науки (мировых информационных потоков) [1] . Кроме того, рассмотрение науки как мирового информационного процесса имеет ряд следствий, важнейшее из которых заключается в том, что при получении, обмене и распространении информации “происходит умножение числа её носителей в результате разветвленной цепной реакции” [2, стр. 224] . Иными словами качественный и количественный рост народонаселения и само развитие цивилизации имеет информационную природу [2] .

Настоящее время иногда принято называть временем информационного общества. Однако не следует забывать, что человеческое общество информированным было всегда. Создание же книгопечатания, а в последнее время и Интернета – это лишь количественные особенности (приводящие к коренным качественным изменениям) процесса “сапиенизации”, т.е. способности человека к созданию, накоплению, передаче и использованию информации.

Наукометрический анализ.

Развитие науки как мирового информационного процесса, с одной стороны, достижения вычислительной техники, создание новых информационных технологий, с другой, определили развитие новой отрасли знания – наукометрии – количественного анализа мировых информационных потоков [1] . В США эффективно работает обладающий мировой известностью Институт научной информации (Филадельфия), издается журнал “Science Citation Index” (SCI) (“Индекс научных ссылок”). Одним из основных показателей эффективности исследований является анализ цитируемости в научных публикациях. Информационные потоки, поступающие от исследователей различных стран, в настоящее время уже могут использоваться в качестве показателя общего уровня (в том числе экономического) развития государства.

В качестве примера можно привести данные, приведенные в табл. 1, характеризующие информационные потоки по данным SCI за 1994 год [3] .

В таблице представлен (в процентах от общего количества статей, анализируемых SCI) вклад исследователей разных стран. При этом следует учесть, что в SCI анализируются далеко не все, а только приблизительно 3300 (из более чем 70000 издаваемых в мире научных журналов), имеющих наиболее высокий рейтинг уровня их вклада в мировой информационный процесс.

Табл. 1

Как видно из результатов, представленных в табл. 1, ~ 72 % всей мировой научной информации в сфере академической и университетской науки дают представители высокоразвитых в промышленном отношении стран (по схеме 7 + 1; т.е. США, Япония и т.д. + Россия), ~ 90% всей мировой научной информации обеспечивается исследователями ~ 20 стран. 95% вклада обеспечивается учеными 30 стран, представленными в табл. 1. Общий вклад республик бывшего СССР составил ~ 5 %, что является шестым показателем в мире после США, Японии, Великобритании, Германии, Франции. Из этого суммарного показателя 78 % приходится на долю России, 12 % Украины и 10 % всех остальных республик бывшего СССР. Приведенные данные представляют собой показатели абсолютного вклада.

Используемый в настоящей работе параметр, коэффициент научного развития государства (КНР) является аналогом внутреннего валового продукта на душу населения, только в сфере науки. Он представляет собой отношение доли данной страны в мировом информационном потоке (в процентах) к доле этой страны в населении земного шара (также в процентах). Показатели численности населения взяты из доклада ООН по человеческому развитию 1996 г. [4] . Получаемая величина (КНР), являющаяся безразмерной величиной, характеризует относительный вклад (на душу населения) в мировой информационный процесс и подсчитывается по формуле:

где k_i – величина (в процентах, взятая из табл. 1, а в общем случае (для любой страны) из [3] ), P_i – численность населения данной страны (в млн. человек), P_i = 5,5 млрд. чел. (население Земли в 1994 году).

Данные по коэффициентам научного развития (за 1994 год) приведены в табл. 2. Например, используя значение k_i для России из табл. 1 (4,092), получаем:

Аналогичный показатель для Молдовы равен 0,22 (табл. 2).

Анализ полученных результатов позволяет разделить все страны на четыре группы: с высоким уровнем научного развития (КНР > 1), со средним уровнем (0,1 < КНР < 1), с низким уровнем (КНР < 0,1) и нулевым; к странам последней категории относятся не только бедные и переживающие эпоху кризиса страны (например, Афганистан), но и промышленно развитые, богатые страны, которые не развивают собственной науки. В табл. 2. представлены только страны с высоким и средним уровнем научного развития. К странам с низким уровнем развития относятся Монголия, Боливия, Гватемала, Гондурас, Панама, Нигерия, Кения, Ирак, Иран и др. (КНР ~ 0,09 – 0,04). Страны же с нулевым уровнем – это Афганистан, Катар и др.

Табл. 3

Наличие взаимного влияния социально-экономического и научного уровней развития общества всегда рассматривалось как очевидный и само собою разумеющийся факт. В [6] осуществлена попытка количественного анализа проблемы на уровне корреляции между уровнем развития человеческого потенциала (ИЧР) – интегрированного показателя социально-экономического развития государства, рассчитываемого Комиссией ООН по человеческому развитию и включающего экономические показатели, а также показатели здоровья населения и образованности общества (см. например, [7] ) – и данными КНР.

Сопоставление данных по ИЧР и коэффициентов научного развития различных государств мира показало их сильную корреляцию [6]. Наблюдаемая тесная взаимосвязь между различными (количественно измеряемыми) составляющими человеческого развития является следствием взаимного влияния, процессов развития (или деградации!), как минимум, трех подсистем, определяющих “температуру” социально-экономического положения общества: экономический ресурс (потенциал) общества, его интеллектуальный и культурный (уровень морали, нравственности и духовности в обществе) ресурсы [6]. Именно взаимное влияние этих подсистем через наличие обратных связей (положительных и отрицательных) определяет “температуру” общества. Иными словами, система в целом ведет себя как классическая самоорганизующаяся система, управляемая посредством введения инвестиционных потоков (включая те, что возникали внутри самой системы, в частности в экономической подсистеме) – за счет существования каналов связи между подсистемами [6] .

Здесь очень важно подчеркнуть, что взаимосвязь научного развития и экономического, а тем более социально-экономического, не является линейной. Упрощенное понимание роли науки в соответствии со схемой исследование – опытно-конструкторская разработка – внедрение, как правило, имеет место только на бумаге и в головах людей, к науке и научно-техническому прогрессу имеющих отношение весьма отдаленное.

Нелинейные же эффекты динамики научного развития связаны с ролью науки в развитии интеллектуального потенциала общества, а не только экономического. коллективный опыт (ноосфера в определении В.И. Вернадского, мощнейшей составляющей которой является именно наука) служит основой роста, пропорционального информационному взаимодействию всех людей на всей территории Земли.

Современный период развития мировой цивилизации можно охарактеризовать не только как период глобализации, но и как эпоху перманентной научно-технической революции. Два этих понятия, безусловно, являются взаимно связанными. Глобализацию экономического развития можно рассматривать как следствие научно-технической революции, и, в равной степени, современную научно-техническую революцию как следствие глобализации.

Однако развитие науки далеко не везде происходит равномерно (см. табл. 1 и 2, а также данные по ИЧР [4,7] ). Следствием реального осуществления на практике вышеуказанного механизма взаимного влияния является существенная неравномерность не только социально-экономического развития различных государств и регионов мира, но и научного.

“Падение науки в третьем мире” является названием уже цитируемой работы [3] , и одновременно реальным фактом. Однако, как и любые другие проявления всё усиливающейся неравновесности в мире – образование “золотого” и “нищего миллиардов”, из катастрофическое изменение соотношения уровня доходов богатых и бедных (как стран, так и различных слоев населения внутри одной страны) и др. являются серьезной угрозой дальнейшему развитию, причем не только в странах третьего мира, но и в развитых странах.

Отставание в научном развитии общества от мирового информационного процесса приводит к различным негативным последствиям, среди которых “утечка мозгов” в страны с высоким уровнем промышленного и научного потенциала. Неоднократно подчеркивалось, что “утечка мозгов” является далеко не всегда следствием различного экономического уровня этих стран. Зачастую существенно более важным для научного работника является потеря “среды обитания” в родной стране, т.е. возможности общаться с коллегами, проведения экспериментальных исследований на должно уровне, отсутствие информации и т.д. Но подобная ситуация создает немалые проблемы (наряду с положительными факторами) и в развитых в научном отношении странах. Во-первых, это проблемы миграции. Вторая причина отражена, в частности, в [3] на примере с описанием особенностей распространения и проявления вируса Эбола. Впервые он был описан в африканской научной литературе. Но поскольку такая литература является как бы научной литературой “второго сорта” в ведущих научных журналах на эти сообщения не было обращено внимания вовремя, что привело к серьезным негативным последствиям.

Иными словами, неравномерное развитие науки приводит к дезинтеграции мирового научного сообщества, что чрезвычайно негативно сказывается на развитии науки в том числе и в развитых странах.

К сожалению, процессы деградации науки происходят и на постсоветском пространстве. Если в середине шестидесятых – начале семидесятых годов исследователи СССР по вкладу в мировой информационный процесс занимали прочное второе место в мире после США, то уже к концу XX века суммарный показатель всех республик бывшего СССР составил только ~ 5%, что является шестым показателем в мире (см. табл. 1).

Существенно отметить, что деградация науки в Молдове в последнем десятилетии XX века происходила более быстрыми темпами не только по сравнению с Россией, но и по сравнению с другими республиками, близкими к ней по экономическому и научному потенциалу, чем свидетельствовали данные SCI и международной научной экспертизы [6,8] .

Кажется очевидным, что разрушение науки в странах третьего мира, а также частично на постсоветском пространстве, является следствием в том числе и глобализации, а не только “непонимания” правительствами и парламентами этих стран роли науки в обществе. С другой стороны, если рассматривать науку как мировой информационный процесс, то именно в эпоху глобализации должна наблюдаться (и наблюдается!) максимально возможная интенсификация её развития. К сожалению, однако, за счет концентрации на одном из полюсов современного мира.

В эпоху глобализации не только должны изменяться, но и изменяются организационные формы поддержки и развития научных исследований в различных странах мира. Наряду с традиционными формами бюджетного и контрактного финансирования фундаментальных, прикладных исследований и разработок всё большее значение приобретают конкурсное финансирование через различного рода международные и национальные научные фонды.

Определенная часть интеллигенции на постсоветском пространстве первоначально крайне негативно отнеслась к деятельности таких фондов на том основании, что в этом случае якобы нарушается государственная и технологическая безопасность. При этом не принималось во внимание, что результаты научных исследований являются результатами мирового информационного процесса и открыто публикуются в научной печати (т.е. всегда доступны) независимо от формы финансирования. На территории бывшего СССР работали (а некоторые продолжают работать) такие фонды как ISE (Международный научный фонд), INTAS (Фонд поддержки исследований европейской науки), CRDF (Американский фонд гражданских исследований), “Конфинкус” и др.

Благодаря инвестициям этих фондов решаются не только задачи благотворительного характера, а практически оптимальным образом осуществляется: а) поддержка значительной части мирового научного сообщества, уничтожение которого по образному выражению лауреата Нобелевской премии Г. Хоффмана “грозило бы ударом по мировой цивилизации”; б) уменьшается “утечка мозгов”, которая создает иногда нежелательную конкуренцию в развитых странах (осуществляется по меньшей мере регулирование в известных пределах этого процесса); в) производится сбор информации о перспективных исследованиях; г) благодаря этому процессу научные сообщества бывшего СССР естественным образом вовлекаются в мировой информационный процесс, более интенсивно происходит интеграция ученых разных стран.

Вследствие деятельности таких фондов решается ещё одна важная задача - осуществление независимой международной экспертизы проводимых исследований, поскольку финансирование производится только на конкурсной основе, а в качестве экспертов выступают ведущие исследователи в данной области науки. Следует подчеркнуть, что аналогичная экспертиза производится и в т.н. реферативных журналах или журналах, анализируемых SCI (правда, участием меньшего числа экспертов).

Результаты такой экспертизы могут оказаться весьма любопытными. Так, в 1993 году благодаря ISF (Международный научный фонд) была осуществлена выдача грантов (500 $ США) для исследователей бывшего СССР, удовлетворяющих некоторым стандартам. Оказалось, что число ученых, соответствующих этим стандартам, относительно невелико (~ 26 тыс. человек) (см. табл. 3). Эта цифра никак не сопоставима с известной статистикой, свидетельствующей о том, что в СССР в восьмидесятых годах XX века насчитывалось около 1,5 млн ученых, даже если принять во внимание, что не все исследователи пожелали принять участие в этой работе. Следует подчеркнуть, что если рассматривать эти результаты (см. данные табл. 3) как результат международной научной экспертизы, то они практически совпадают с данными SCI ([3] , табл. 1), по крайней мере по распределению вклада в мировой информационный процесс (79 % Россия, 11 % Украина и 10 % все остальные республики бывшего СССР).

Что же касается резкой разницы между количеством ученых в СССР (1,5 млн) и числом “участников мирового информационного процесса” (~ 26 тыс., отношение 1: 60), то это, видимо, явилось следствием следующих причин: 1) значительная часть научных исследователей в СССР была закрытой; 2) результаты исследований имели сугубо локальное значение (для данного региона области и т.д.); 3) исследования просто не соответствовали мировому уровню.

Распределение по странам бывшего СССР количества полученных индивидуальных грантов ISF (1993 г.) [9]

Иными словами, в значительной части своей наука бывшего СССР не являлась в строгом смысле наукой как мировым информационным процессом. И именно переход на новые организационные формы высветил эти особенности её развития.

Кажется очевидным, что подобные новые формы организации исследований через различные международные научные фонды являются проявлением глобализации мирового информационного процесса со всеми вытекающими из этого следствиями, как то: а) конкуренция (отбор) наиболее перспективных направлений исследований и их исполнителей; б) концентрация в определенных регионах (странах) с высоким уровнем развития науки; в) миграция исследователей, направление которой задается вектором, определяющим глобализацию мирового информационного процесса.

Что касается последнего, то в этом процессе (миграции) имеют место существенные особенности, одной из которых (проявляющейся всё ярче) является “частичная (временная) эмиграция”. Оставаясь гражданами своей страны, исследователи довольно значительную часть своего времени находятся в другой, проводя в ней исследования в рамках совместных работ или личных контрактов, что также является следствием глобализации.

В заключение необходимо подчеркнуть, что новые формы организации научных исследований можно охарактеризовать как находящиеся в русле процесса самоорганизации, в то время как в СССР господствовала иерархическая система организации исследовательского процесса. И, видимо, была бы неверной постановка вопроса какая из них лучше. Просто современная система в существенно большей степени отвечает реалиям сегодняшнего дня.

Молдова относится к категории стран со средним уровнем научного развития (см. табл. 2). Кроме того, если рассматривать присуждение различного рода грантов, как результат международной экспертизы, то среди стран бывшего СССР исследователи Молдовы также занимают промежуточное положение (табл. 3, 4).

Распределение по странам бывшего СССР количества

грантов (проектов) ISF (1994 г.) [10]

Очевидно, что показатель, согласно которому ~ 80% вклада в мировой информационный процесс от всех стран бывшего СССР дает Россия, ~ 10 % - Украина и ~ 10 % - все республики бывшего СССР, можно считать достаточно надежным (см. также табл. 4). Вклад Молдовы от этого общего вклада ~ 0,4 %. Иными словами, обладая ~ 0,07 % населения планеты, исследователи Молдовы вносят вклад в мировой информационный процесс, равный ~ 0,02 % от общемирового.

Само участие Молдовы в мировом информационном процессе является следствием процессов, проходивших в тот период, когда Республика была частью СССР. После его развала произошло катастрофическое снижение интенсивности и объема научных исследований вследствие снижения уровня как бюджетного, так и контрактного финансирования, “утечки мозгов”, но не произошло полного их уничтожения. Более того, по некоторым направлениям исследований их уровень даже повысился. В основном это связано с исследованиями, проводимыми в рамках международного сотрудничества и финансирования различными Международными фондами.

В качестве примера можно привести деятельность фонда CRDF/MRDA, организованного в республики по инициативе академика Дуки Г.Г. Этот фонд, являющийся по существу филиалом Американского фонда гражданских исследований (CRDF), финансируется из средств, выделяемых конгрессом США с целью привлечения ученых бывшего СССР к совместным научным исследованиям с исследователями США, направленным на решение общенаучных задач в различных отраслях знания. Деятельность этого фонда, как и многих других (ISF, INTAS и другие), осуществляется таким образом, что исследования проводятся в республике бывшего СССР при наличии заинтересованности в этих исследованиях определенных научных групп и их лидеров в США. Публикуются же результаты совместно в открытой печати. Финансирование осуществляется на конкурсной основе. Особенность фонда CRDF/MRDA в том, что он работает только с исследователями Молдовы.

По результатам конкурсов, осуществленных в 2001 году, в Молдову было привлечено более 1,7 млн американских долларов в виде дополнительных инвестиций в научные исследования. Следует отметить, что предварительно было запланировано ~ 500 тыс. $ США на инвестиции по различным научным проектам. Высокий уровень поданных заявок позволил увеличить эту цифру до ~ 1,1 млн $ США (плюс 600 тыс. $ США на конкурсной основе было выделено на научное оборудование). Это свидетельствует о поддержании исследователями республики достаточно высокого научного потенциала и наличии дополнительных возможностей развития науки в новых условиях.

Учитывая также, что финансирование этих исследований осуществляется на конкурсной основе (в качестве экспертов по условиям конкурса выступают как ученые Молдовы, так и эксперты CRDF (необязательно США)) результаты такого финансирования можно рассматривать в качестве показателей участия исследователей республики в мировом информационном процессе. В табл. 5 приведены результаты подобного вклада для различных научных учреждений Молдовы, в котором f_i – это доля от общего вклада исследователей республики. Данные 2001 года получены по результатам конкурса, осуществленного CRDF/MRDA (табл. 5).

Анализ данных табл. 5 приводит к следующим выводам: а) относительно небольшое количество научных учреждений и ВУЗов в республике определяют её “научное лицо” (и это прежде всего Академия наук с постоянным ~ 60 % вкладом от всех научных учреждений); б) вклад этих учреждений постоянен независимо от времени, типа фонда и т.д.; в) конкурсное финансирование достаточно надежно определяет перспективные направления исследований (сравни данные 2001 года с более ранними, полученными на основе других критериев).

Вклад научных учреждений Молдовы в мировой информационный процесс

(SCI, международная научная экспертиза)

Учреждение	fi 1993 – 1994	fi 2001
Академия наук РМ: Институт прикладной физики АН РМ Институт математики АН РМ Институт химии АН РМ Остальные Молдавский ГУ Технический Университет Остальные	0,65 ± 0,15 0,40 ± 0,20 - - - 0,20 ± 0,10 0,10 ± 0,05 ~ 0,10 – 0,20	0,57 0,29 0,11 0,07 0,10 0,21 0,14 0,08

Данные табл. 5 (см. также табл. 3, 4) позволяют заключить, что относительно небольшое число исследователей Молдовы участвуют в мировом информационном процессе (или, если хотите, приспособились к условиям глобализации в сфере науки). Эти результаты показывают также, что без серьезной государственной поддержки (или частных инвестиций) наука Молдовы, развивающаяся в настоящее время в основном в форме самопроизвольно протекающего процесса, только в том случае может “выжить”, если “обменивается с окружающей средой массой и энергией”. В противном случае она обречена на вымирание.

Одним из наиболее негативных моментов подобного развития процесса является катастрофическое отсутствие молодой смены, способной поддержать в будущем развитие различных направлений исследований, способных обеспечить требуемый интеллектуальный и экономический потенциал страны. Отток молодых научных работников в страны с более высоким уровнем научного развития – естественное следствие глобализации мирового информационного процесса. И несмотря на то, что конкурсные программы многих фондов пытаются поставить заслон этому процессу, отдавая предпочтение научным программам с обязательным участием молодых исследователей, при нынешнем состоянии дел описанный процесс, видимо, необратим.

Очевидно, что новые формы, которые приобретает процесс глобализации в сфере научных исследований и, в частности, в Молдове, с одной стороны обеспечивают: 1) интеграцию исследователей в мировой интеграционный процесс; 2) поддержку высокого научного уровня исследований, но обладают и существенными недостатками, в числе которых падение среднего уровня исследований “неэлиты”, временная или постоянная “утечка мозгов”, “старение” научного потенциала республики.

Литература

1. Налимов В.В., Мульченко З.М. Наукометрия. М.: Наука.1969.
2. Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М.: Эдиториал. УРСС. 2001.
3. Gibbs W.W. Lost Science in the Third World // Scientific American. 1995. N 8. P. 76.
4. Human Development Report 1996. New York. Oxford. Oxford University Press. 1996.
5. “Химия и жизнь”. 2001. № 10. С. 4.
6. Дикусар А.И. Взаимное влияние процессов социально-экономического и научного развития общества // Науковедение. 1999. № 2. С. 51 – 74.
7. Human Development Report 1998. New York. Oxford. Oxford University Press. 1998.
8. Дикусар А.И. Наукометрический анализ современного состояния интеллектуального потенциала Республики Молдова в области естественных наук // Тезисы докладов научно-практической конференции “Русские в науке и культуре Молдовы”. Кишинев. 25 – 26 мая 1996. С. 5.
9. International Science Foundation. Annual report. 1993.
10. International Science Foundation 1994. Annual report Supplement. Grants List. 1994.